Зонирование строгого режима

Спальные районы, деловой центр, промзона… В представлении современного горожанина разделение города на различные по структуре и функции куски – нечто само собой разумеющееся, и в процессе повседневного пользования городом мало кто задумывается, что он может быть устроен как-то иначе.

Но в действительности дело далеко не всегда обстояло так. Разделение городской ткани на районы, специализированные на осуществлении разных практик и жизненных сценариев, – продукт многочисленных попыток рационального осмысления городского пространства и процессов, протекающих в нем.

В европейской цивилизации начиная с античных времен вопросами устройства города занимались философы, военные инженеры, архитекторы, а позже и выделившиеся в особую отрасль теоретики градостроительства. Для многих из них город, растущий сам по себе, без определенного рационального закона и заранее продуманной схемы,  представлялся стихийным, беспорядочным, аморфным образованием, и свою задачу они видели в создании модели идеального города: безопасного, богатого и прекрасного.

С развитием культуры, экономики, увеличением объема научных знаний и практических возможностей все больше и больше усложнялся и метаболизм города. В структурном плане города древности были устроены несравнимо проще наших. С тех пор многократно усложнились и диверсифицировались как транспортные системы, так и функциональное устройство. Например, особых общественных мест для отдыха в городах не было веками, а сегодня в генеральном плане любого города зеленеют крупные пятна рекреационно-досуговых зон.

Существуют разные классификации городских территорий по характеру их использования. В самом общем виде функции можно разделить на жилую, производственную (включающую объекты промышленности и науки как нематериального производства, а также деловые объекты), социально-бытовую (здравоохранение, образование, спорт и т.д.), потребительскую (культура, торговля, досуг, рекреация) и инфраструктурную (территории  логистического, складского, транспортного, коммунально-технического, оборонного назначения).

Отдельную группу составляют природные территории, играющие важную экологическую роль, но непосредственно не используемые горожанами в повседневной жизни. Такое деление во многих случаях носит условный характер, поскольку отдельные объекты могут быть одновременно отнесены к разным категориям.

эбенизер говард

Идея необходимости строгого разделения городов на функциональные зоны окончательно сформировалась в Новое время. Эбенизер Говард (1850–1928), автор влиятельной градостроительной концепции «Города-сада», заложил принцип четкого зонирования в основу своего проекта: согласно его предложению, центром города должна стать обширная парковая зона, вокруг которой формируются концентрические кольца жилой, производственной и сельскохозяйственной зон. Напрямую или в творческой интерпретации более поздних планировщиков, идеи Говарда нашли отражение во множестве проектов новых городов, часть из которых была реализована на практике.

городское зонирование

Эбенизер Говард. Проект города-сада

Испанский градостроитель Артуро Сориа-и-Мата (1844–1920) предложил принципиально новую концепцию города, которая строится на линейной модели расселения.

Артуро Сориа-и-Мата

Линейные города Сориа-и-Мата представляют собой урбанизированные полоски земли, вытянутые вдоль инфраструктурных нитей (автомобильные дороги и железнодорожные пути). Автор полагал, что такое решение позволит децентрализовать городское население, выровнять его плотность и оптимизировать перемещения жителей по трудовым и бытовым целям.

Застройка города также отвечает принципу функционального зонирования: линейный город должен был состоять из вытянутых параллельно зон жилой, общественной, промышленной застройки, а также зоны «транспортного русла» и сельскохозяйственных земель.

Артуро Сориа-и-Мата. Проект линейного города

В отечественной практике вопросами градостроительства занимался известный революционер и ученый Пётр Кропоткин (1842–1921), теоретик анархизма.

Петр Кропоткин

Он разработал схему планировочной организации новых промышленных городов, в которой также прослеживается четкое разграничение в структуре города зон жилой и промышленной застройки, зеленых буферных пространств и транспортных коридоров.

Разговор об эпохе «великих градостроительных открытий» был бы неполным без упоминания прославленного французского архитектора Шарля-Эдуара Жаннере-Гри, более известного под псевдонимом Ле Корбюзье.

Ле Корбюзье

Корбюзье – автор «Афинской хартии», принятого Международным Конгрессом Современной Архитектуры в 1933 году градостроительного манифеста, разделившего историю городского планирования на до и после. Одним из главных пунктов хартии стало окончательное закрепление членения городской территории на функциональные зоны, которых Корбюзье выделил три: жилую, промышленно-торговую и рекреационную. К отдельной категории городских земель были отнесены территории, занятые улично-дорожной сетью и иными транспортными объектами.

Ле Корбюзье. Проект города на три миллиона человек

Провозглашенные в хартии принципы стали догмой для градостроителей по всему миру, и во многих странах остаются в таком качестве по сей день. Несмотря на то, что многие из этих принципов давно доказали свою порочность и начиная с 1960-х годов стали объектом жесткой критики, нынешний Генеральный план развития Санкт-Петербурга также является продуктом модернистского проектного подхода, описанного Ле Корбюзье.

Последняя редакция Генерального плана Санкт-Петербурга принята в 2015 году и рассчитана на временную перспективу до 2025 года. Этот документ продолжает процесс функциональной сегрегации городских пространств, запущенный еще в XIX веке и сакрализованный Ле Корбюзье.

На схеме Генерального плана Петербург предстает в виде лоскутного одеяла из специализированных функциональных зон, причем в тех местах, где местные вкрапления, например, «промышленных» заплаток в гладь «жилых» пространств нарушают чистоту замысла планировщика, мешающие объекты предписывается ликвидировать или переносить в специально создаваемые зоны.

Такие решения обычно объясняются санитарно-экологическими соображениями, однако далеко не всегда просчитывается общий социальный и экономический эффект происходящих изменений.

Что это означает на практике? Имея дело с конкретным земельным участком, его владелец и потенциальный застройщик может выбирать функцию будущих объектов из перечня разрешенных видов использования, приведенного в Правилах Землепользования и Застройки.

Иными словами, ему не удастся построить, например, жилой комплекс на территории, которая предназначается для заводов или общественных культурных целей. Предполагается, что каждый фрагмент городской территории уже был кем-то тщательно проанализирован на предмет его пригодности для того или иного формата использования. На первый взгляд все логично: каждый хочет быть уверенным, что его новая квартира не будет построена на участке с уровнем радиации, опасным для постоянного пребывания людей, или по соседству с планируемой грузовой железной дорогой.


О соседстве человека и радиации читай в статье Безопасно ли излучение


Применение принципа функционального зонирования имеет очевидные преимущества. Во-первых, оно позволяет осуществлять централизованный контроль пространственного развития города. Но насколько безальтернативен такой инструмент контроля? Бытует убеждение, что если позволить застройщикам самостоятельно решать, что строить на данном конкретном месте, то все свободные клочки земли сразу будут застроены жильем. Осталось только оценить, насколько эта перспектива хуже нынешней ситуации, когда сотни гектаров ценной территории, зачастую расположенные близко к центру города, пустуют из-за того, что отведенная для них Генпланом функция не востребована на рынке.

Второй плюс зонирования заключается в возможном достижении синергетического эффекта от использования городских территорий. К примеру, промышленным и логистическим предприятиям, если они являются частями одного производственного цикла, часто бывает выгодно размещаться на соседних участках, то есть входить в состав специализированных функциональных зон. Сокращаются затраты на транспорт, упрощаются технологические взаимодействия.

Но в таком случае субъектами градостроительного развития становятся уже не отдельные предприятия, а их объединения, кластеры. То, что представляют собой почти все наши промзоны, даже с натяжкой нельзя назвать функциональными кластерами. Предприятия, входящие в их состав, редко имеют между собой что-то общее, кроме цвета, которым закрашены их участки в Генеральном плане. Кластеры создавать можно и нужно, но они совершенно не обязательно должны быть монофункциональными, как сегодня это предписывает регламент зоны.

Если говорить о минусах такого зонирования, то первым делом нужно отметить этот самый эффект монофункциональности, или сценарной однородности. С этим понятием связан целый набор проблем. Использование больших кусков земли строго по одной цели приводит к тому, что большую часть суток они оказываются не востребованными.

Всем известно, как пустеют днем «спальники», когда в них остаются только пенсионеры и мамы с маленькими детьми. И наоборот, кварталы офисных центров и заводов в ночное время полностью исключены из городской жизни, закрыты и поставлены под охрану.

Чем крупнее такой «остров» посреди городской ткани, тем сильнее социальное отчуждение и ниже проницаемость и доступность среды. Если бы деловые, образовательные, научные и производственные организации были по максимуму «перемешаны» с функциями жилья, культуры и отдыха, то число предприятий, действительно нуждающихся в обособленных земельных участках, свелось бы к минимуму. Таким же образом решается и проблема круглосуточного социального контроля.

Вторым значительным минусом является тот факт, что создание больших функциональных зон ведет к увеличению суммарных транспортных перемещений жителей города. К этому приводит практика спать в «спальных» районах, а работать – в «рабочих».

И наконец, разделение на функциональные зоны фиксирует моментальный срез тенденций развития города и не отражает тех изменений, которые неизбежно происходят с течением времени. Генплан составлен на основе данных статистики и экономического прогнозирования. Но глядя на амплитуду колебания одного только графика стоимости барреля нефти за расчетный срок действия Генерального плана, понимаешь, что никакие прогнозы не могут являться обоснованием для раскрашивания городской территории в те или иные цвета.

Так, в середине двухтысячных город захлестнула волна строительства деловых центров и бизнес-инкубаторов. Но уже сейчас  многие из них не заполнены даже наполовину. И это при том, что в Генеральном плане отведено для строительства новых офисных комплексов еще много ценной территории.

Эти и другие обстоятельства объясняют все возрастающую популярность альтернативных моделей функционального распределения городских пространств.

Так называемый новый урбанизм, сформировавшийся в США в последнюю четверть XX века и с тех пор захвативший полмира, постулирует полный отказ от директивного функционального зонирования в пользу разнообразия, плотности функций и смешанного использования.

Сисайд (Флорида, США) – пример нового урбанизма

Сисайд (Флорида, США) – пример нового урбанизма

Концепция инновационного района (Innovation district; в расширенном понимании – инновационного города), самым известным примером которой является проект 22@ в Барселоне, – апология многофункциональности и программной замиксованности. В ее основе лежит гипотеза о том, что чем теснее пространственное переплетение научных, образовательных, производственных и культурных компонентов с жильем и социальными сервисами, тем выше получается качество среды проживания и пользования.

Район 22@ (Барселона, Испания)

Район 22@ (Барселона, Испания)

Другая концепция, известная под названием «Новое Средневековье», близка к первой по используемым планировочным инструментам, но лежит в несколько иной плоскости и связана не столько с градостроительством, сколько с вопросами экономики, социологии и новых технологий. Безусловно, все эти концепции нуждаются в отдельном рассказе.

Санкт-Петербургу, как и другим городам – жертвам корбюзианской градостроительной прагматики, давно пора задаться вопросом: действительно ли Генеральный план стоит на страже стратегических интересов города? В самом ли деле коды функциональных зон – генофонд желаемого светлого будущего города, или это всего лишь помеха на пути его развития?


Следить за новыми статьями можно здесь: ВКонтакте или Фейсбук.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.

5 комментариев

по хронологии
по рейтингу сначала новые по хронологии
1

Видимо такая проблема касается только очень крупных городов. В обычных городах зонирование весьма условное, тем более, что многие предприятия работают и в ночное время, а жилые дома заполнены всевозможными офисами, конторами и прочими учреждениями, поэтому не пустеют в дневное время, жизнь кипит постоянно. Некоторые застройщики, в погоне за быстрой прибылью, вообще пренебрегают всеми планами и законами, в т.ч. законами природы, получают разрешения и строят то, что выгодно в данный момент, не думая о последствиях. Так что разумное зонирование и контроль в таких случаях пошли бы только на пользу. Тогда бы не появлялись в центре городов коптящие фабрики; гремящие днём и ночью швейные цеха в подвалах жилых домов или ночные рестораны с открытыми дискотеками; и не строились бы жилые и торговые комплексы в курортно-охранных зонах прямо на минеральных источниках. В нашей реальности, особенно с начала 90-х, стихийной замиксованности образовалось столько, что разбираться и упорядочивать её придётся ещё долго.

Автор2

Алёна, коптящим фабрикам не место в центрах городов, это факт. За этим должны отвечают санитарные нормативы. Да и шум во встроенных в жилые дома помещениях, насколько мне известно, должен регламентироваться, так что это уже вопрос исполнения действующих нормативов. То же касается и хищнической застройки курортных районов, которая чаще всего имеет охранный статус.

3

Июльский полдень. Капает из вафли
на брючину. Хор детских голосов.
Вокруг -- громады новых корпусов.
У Корбюзье то общее с Люфтваффе,
что оба потрудились от души
над переменой облика Европы.
Что позабудут в ярости циклопы,
то трезво завершат карандаши.

(с) И. Бродский
Мне до этой статьи зонирование казалось настолько незыблемым правилом, что сейчас не знаю, что и думать. Наследие коптящих промышленных объектов задает негатив по отношению к смешиванию "зон". Но ведь технологии шагнули далеко вперед, и, может быть, не нужно убирать нечто из города, чтобы оно загрязняло мир вокруг, а добиваться чистых объектов внутри городской среды?

4

Всякий раз, когда играл в SimCity, сначала убирал фабрики и заводы подальше от жилых кварталов. Но по мере доступности чистых технологий начинаешь смешивать - так кварталы лучше развиваются. В игре 🙂

Автор5

Интересное предложение. Хорошо бы, чтобы все коптящие производства враз перешли на новые технологии и стали безвредными, но многие едва сводят концы с концами, о дорогостоящей модернизации и не мечтают. И без того все производство в Китай уходит. Ничего не поделаешь: вокруг вредных заводов надо устраивать санитарно-защитные зоны.