Стартовые преимущества

биоаналоги

В прошлый раз, в статье Рынок против биоаналогов я рассказал о трудностях, с которыми приходится сталкиваться разработчикам этого нового и набирающего обороты направления в лекарственной индустрии. Сегодня, как и обещал, поговорим о другом – о том, какой ветер дует в паруса биотеха, занимающегося созданием биоаналогов, и почему эти препараты обязательно займут основательную долю рынка лекарств.

Несмотря на критику ценовой политики производителей оригинальных биологических лекарств, нельзя отрицать: создание и выведение на рынок таких препаратов – это очень затратное занятие.

В США и Европе «типичный» путь оригинального биологического лекарства выглядит так. Сначала университетский центр, собрав и проанализировав данные о патогенезе заболевания, выбирает новую потенциальную мишень для воздействия лекарством, скажем какой-нибудь рецептор на мембране клетке.

Далее тот же центр придумывает такой способ воздействия на эту мишень, чтобы это воздействие привело к терапевтическому эффекту. Дальше университетские исследователи разрабатывают само лекарство (моноклональное антитело, биспецифическое антитело, фрагменты антител, химерические молекулы и т.п.) и начинают его тестировать в экспериментах in vitro и на моделях заболевания у животных.

Если эксперименты заканчиваются удачно, то часто на этом этапе от университета отпочковывается молодая биотехнологическая компания, владельцами которой выступают ученые-разработчики и примкнувшие к ним администраторы.

Дальше начинается большой поход за деньгами и этап клинических исследований, который, если все сложится, заканчивается регистрацией лекарства и продажами. Подробнее об этом я рассказал в статье Будущее для всех?

Джан Джакомо Тривульцио

Когда Людовик XII спросил своего маршала Джан Джакомо Тривульцио, какие приготовления нужны для завоевания Миланского герцогства, тот ответил, что для войны нужно три вещи: деньги, деньги, и еще деньги.

С drug development та же проблема, и разработчику оригинального биопрепарата нужно пройти весь путь от начала до конца и заплатить «полный билет», в среднем 1.5-2.0 миллиарда долларов.

И это хорошие новости для тех, кто производит биоаналоги. По современным требованиям FDA, опирающимся на Biologics Price Competition and Innovation Act (это часть подписанного Обамой закона The Patient Protection and Affordable Care Act), от разработчика биоаналога требуют:

  • Данные исследований на животных
  • Данные фармакокинетики, фармакодинамики и иммуногенности на пациентах и
  • Head-to-head исследование: биоаналог против оригинального препарата

Этот набор дешевле, чем спектр исследований, который проводят для оригинального лекарства, но это не главное. Основное преимущество разработчика биоаналога – в том, что он может начинать не с самого начала.

Поул-позиция

Главное преимущество производителя биоаналога – это отсутствие необходимости собственно придумывать «мишень» и «молекулу». За него это сделал производитель оригинального препарата. И хотя инноватор всячески засекречивает и защищает патентами как структуру лекарства, так и технологию его производства, тем не менее, уже не нужно изобретать, а нужно «лишь скопировать».

Тут, конечно, следует слегка осадить тех, кто думает, что «скопировать» оригинальный биологический препарата – это так же просто, как сделать конвенциональный дженерик. Нет, дорогие товарищи.

Биологическое лекарство – это огромная трехмерная молекула, и то будет ли она работать или нет зависит не только от последовательности аминокислот, но и от ее трехмерной конфигурации. Как я понимаю, самый сложный этап создания биоаналога – это подобрать технологию, при помощи которой можно «повторить» оригинальное лекарство.

Reverse engineering

Разработчик биоаналога выделяет активную молекулу оригинального препарата, вычисляет его структуру и подбирает технологию для создания такой же молекулы. Все это обозначается в западной литературе термином reverse engineering, то есть обратная разработка.

Это очень сложный и дорогой этап, но в нем кроется одно преимущество для создателей биоаналогов. Дело в том, что разработчики оригинального препапата патентуют технологию производства своего лекарства и не могут от нее отходить.

На разработку оригинального биологического препарата и его выход на рынок может легко пройти 10 лет (например, самые ранние доклинические исследования адалимумаба, которые я нашел, датированы 1991 годом, а зарегистрирован он был в 2002 году). За такой период времени технологии создания рекомбинантных белков успевают совершенствоваться, и разработчик биоаналога может вместо морально устаревшей «оригинальной» технологии использовать более современную систему, с более высоким КПД и требующую меньших затрат времени и денег.

Гипотеза уже доказана

И FDA, и EMA требуют, чтобы в основе механизма действия нового лекарства лежала научно-обоснованная гипотеза. Разработчикам оригинального биологического лекарства (особенно, если оно первое в классе), помимо всех тягот по его созданию, нужно взвалить на себя еще бремя обоснования правильности выбранной мишени и механизма воздействия на нее, то есть, как они говорят, proof of concept.

Для этого к разработке лекарства нужно привлекать авторитетных ученых и медиков, спонсировать исследования, направленные на изучение патогенеза, организовывать или участвовать в тематических конференциях и всякими иными путями расчищать дорогу для нового препарата.

Кроме того, нужно постараться так обосновать перспективность своего препарата, чтобы выбить из регуляторных органов какой-нибудь приоритетный статус, вроде priority review или breakthrough therapy.

Все это требует времени, усилий и денег. Разработчику биоаналога ничего это не нужно. Он идет по уже проторенной дорожке. Уже и регулятор, и медицинское сообщество знают, что мишень выбрана правильно, а механизм действия себя оправдал. То есть гипотеза уже доказана.

Более того, и FDA и EMA рады биоаналогам и адаптируют свои требования так, чтобы упростить жизнь их производителям. Все, что их беспокоит – это качество и собственно biosimilarity. Оба главных регулятора настоятельно рекомендуют компаниям обсудить с ними свои планы и дизайн исследований, получить рекомендации и, таким образом, избежать ненужных задержек и трат. Это очень большой бонус.

Что еще можно сделать?

И у государства, и у производителей биоаналогов есть одна общая задача – перебороть недоверие врачей и пациентов к биоаналогам. Это недоверие есть и проистекает оно из дефицита информации.


Подробнее о биоаналого-фобии читай в статье Боязнь биоаналогов


Государству нужно адаптировать официальные гайдлайны по лечению различных заболеваний так, чтобы там прямо прописать, что врач может свободно выбирать между оригинальным препаратом и биоаналогом, а также произвольно менять их в процессе лечения (если доказана interchangeability, о чем я говорил в прошлом посте).

То есть это не должно подразумеваться, а должно быть прямо и четко написано с указанием категории надежности и рекомендации (как обычно пишут в гайдлайнах, category 1 recommendation).

Разработчикам же биоаналогов нужно подготовить почву в среде врачей, пациентов, масс-медиа и общественности. Причем, не под конкретное лекарство, и даже не под конкретную компанию, а под концепцию биоаналогов вообще.

Как там было у Высоцкого в монологе Галилея? «Даже торговец шерстью должен думать не только о том, чтобы самому подешевле купить или подороже продать, но еще и о том, чтобы вообще беспрепятственно могла вестись торговля шерстью». Вот в таком ключе и нужно работать.

В этом вопросе, кстати, на стороне производителей биоаналогов выступают их конкуренты, инноваторы, которые уже смекнули, что раз процесс нельзя запретить, то его нужно возглавить. Инноваторы сами начали производить биоаналоги и даже биобеттеры собственных оригинальных препаратов.

Так что ветер дует в паруса биотеха, как оригинального, так и «биоаналогичного».

Вопросы и замечания оставляйте в комментариях.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.