Высотки за КАДом

высотки за кадом

Недавно интернет-сообщества Санкт-Петербурга всколыхнула серия постов Ильи Варламова, которые были посвящены новым жилым районам питерских окраин: «Северная долина», «Новая Охта» и «Западное Мурино».

В них со свойственными автору убежденностью и безапелляционностью заявлялось о том, что факт возведения таких кварталов – страшная градостроительная ошибка и залог непоправимых проблем в будущем. Несмотря на уверения самих жильцов, заступившихся за свои кварталы и обвинивших блогера в однобоком взгляде на проблему, Варламов утверждает, что в будущем эти территории превратятся в настоящие гетто.

Необходимо признать с самого начала: застройка петербургских окраин монструозными «китайскими стенами» – не происки врагов города и не свидетельство политики властей по сознательному уничтожению Петербурга. Это следствие существования определенного общественного запроса: людям не хватает жилья.

Сегодня средняя обеспеченность петербуржцев площадью квартир составляет 24-25 квадратных метров на человека. Это много или мало? Да, это безусловно больше, чем в недавнем прошлом, когда большая часть городского населения ютилась в тесных «углах» доходных домов и перенаселенных коммунальных квартирах, но вдвое меньше аналогичных современных показателей городов развитых европейских стран.

Проблема налицо: в России продолжается жилищный кризис, и грандиозные стройки по обе стороны от кольцевых автодорог наших крупнейших городов – результат существующей потребности населения в улучшении жилищных условий. И разумеется, для большинства это улучшение понимается в двух смыслах: автономности (обретение собственной квартиры для отделения от родительской семьи или переезда из коммуналки) и площади (переезд из маленькой квартиры в большую).

Поэтому те характеристики проекта, которые говорят о его средовых качествах, экологической и социальной ответственности авторов, соответствии принципам устойчивого развития, смогут играть на рынке недвижимости хоть сколько-нибудь ощутимую роль только после преодоления жилищного кризиса.

За последние восемь лет население Петербурга увеличилось на 700 тысяч человек. Среднегодовой прирост населения примерно равен численности жителей такого города, как Выборг. Если принять для подсчета желаемое значение обеспеченности жильем, равное 30 квадратным метрам на человека, то только для новых жителей нужно было создать более двух миллионов квадратных метров квартир. А ведь есть еще перенаселенные коммуналки Центра и хрущевки, которые также нуждаются в разуплотнении, а следовательно, покидающим их жителям тоже нужно где-то поселиться.

Оставив за скобками все откровенные преувеличения и просто эмоциональный треп, попробуем разобраться, к чему сводятся в сухом остатке основные претензии к новым петербургским районам жилых домов класса эконом.

  • Высокая этажность домов, большая плотность населения;
  • Низкое качество благоустройства, недостаточная озелененность, парковки во дворах, примитивные детские и спортивные площадки, выбранные «на отвали»;
  • Много маленьких квартир-студий, как следствие – невозможность формирования локальных сообществ, анонимность, риск возникновения серьезных социальных проблем;
  • Низкие эстетические, композиционные качества архитектуры и непродуманность районной планировки;
  • Транспортные проблемы: плохие внешние связи и слабая внутренняя обеспеченность.

С этими претензиями сложно поспорить. Думаю, что большинство экспертов согласится с тем, что новая застройка Бугров, Парнаса и Шушар далека от идеала. Но почему так происходит? Кто виноват в этих проблемах? Проектировщик, наплевавший на весь накопленный градостроительный опыт и рисующий домики попроще и побольше, лишь бы вписаться в нормативы? Застройщик, единственная цель которого – выжать из земли максимум площадей на продажу? Эксперт, выдавший ему разрешение на строительство? Покупатель квартир, голосующий рублем за этот строительный беспредел? Банк, выдающий ипотечные кредиты под покупку недвижимости сомнительного качества? Или всему виной действующие градостроительные нормативы и стандарты, которые позволяют всем вышеперечисленным совместно создавать тот продукт, который, по большому счету, всех их удовлетворяет?

Рынок отражает спрос на определенный стоимостной сегмент. Если сегодня в городе строят много дешевого жилья, значит есть много людей, которые не могут себе позволить нечто более качественное. Поэтому можно бесконечно продолжать обвинения в адрес кого-либо из этой цепочки подозреваемых, но все они будут голословными, пока не установлен состав преступления и главное – кто его жертва.

Если принять точку зрения большинства комментаторов и согласиться, что главная жертва ситуации – сам город, его будущие жители, то окажется, что здесь не все так однозначно. Зададим себе еще один вопрос: чем опасна для будущего Петербурга реализация низкопробных КОТов (проекты комплексного освоения территории)?

Риски можно свести к четырем главным группам: транспортные, социальные, экологические и менее конкретная сфера культурных проблем, т.е. то, что называют утратой петербургской идентичности. Мне тоже совсем не симпатичны районы, на которые обрушилась резкая критика, но для каждой из этих групп можно предложить конкретные возражения.

Транспорт. Да, дорог не хватает. Да, уличный каркас часто проектируется наиболее экономичным и потому не самым прогрессивным образом. Но нет такой ситуации (во всяком случае, на территории Санкт-Петербургской агломерации), где невозможно было бы проложить новую дорогу или как-то модернизировать существующие транспортные сети.

А если начнут сбываться прогнозы о сокращении доли личных автомобилей в городских транспортных потоках, или, и того круче, – предсказания о революционном переходе на альтернативные транспортные системы, то, возможно, даже построенные многополосные магистрали окажутся избыточными, и появится обратный вызов: сокращать и оптимизировать.

Социальная сфера. Дело в том, что нет никаких доказательств, что подобные районы в будущем превратятся в что-то наподобие гетто. В геттоизацию окраинных новостроек Петербурга не верит и социолог Петр Иванов из Высшей школы урбанистики, слова которого, кстати, приводит Илья Варламов.

Проблемы формирования локальных сообществ действительно стоят в таких районах очень остро, но заявления о том, что дальше неизбежно будет только хуже, без научных оснований для таких выводов – не больше, чем популизм.

Экология. Тут можно выдохнуть с облегчением: виновник есть, и это законодательство. Экологическая культура у нас не подает никаких признаков жизни, и отсутствие в Генеральном плане Санкт-Петербурга комплексной схемы природного каркаса региона – яркое тому подтверждение.

А возражение состоит в том, что без подсчета реального урона, нанесенного экосистемам этими стройками, нельзя говорить и о самом уроне. Застраиваемые территории формально не имеют статуса заказников, а если и страдают отдельные ценные природные объекты, то в основном это происходит из-за куда более дорогих строек, тяготеющих к тихим парковым зонам или берегам рек, озер и залива.

Кроме того, существует мнение, что многоэтажки, выстроившиеся вдоль КАДа на месте бывших сельскохозяйственных угодий, служат искусственным щитом, ограждающим окрестные леса от химического, шумового и теплового загрязнения кольцевой магистрали. Кто решится взвесить все плюсы и минусы для того, чтобы критика не была безосновательной?

Идентичность. Казалось бы, здесь и спорить-то не с чем. Ни в архитектуре этих домов, ни в принципе их расстановки на территории нет ничего, что ассоциировалось бы с тем Петербургом, который мы привыкли любить и который знают во всем мире. Даже наоборот: Шушары и Мурино – грубая, безобразная противоположность изящной и благородной красоте исторического центра. Но сейчас ли говорить об утрате духа петербургской архитектурной идентичности, когда у нас за спиной десятки лет и тысячи гектаров массовой безликой застройки, не содержащей почти никаких следов дореволюционного культурного генома?

Да, современная архитектура жилых многоэтажек эконом-класса стирает любые региональные различия, но тенденцию к унификации точно нельзя назвать бичом исключительно нашего времени. Если очень хочется, то можно лишь ностальгически сожалеть о том, что возрождение загадочного и прекрасного «петербургского стиля» снова откладывается на неопределенный срок.

А если не хочется сожалеть, то можно радоваться, что этот полумистический дух места не оказался скомпрометирован нелепыми коммерческими муравейниками на бывших картофельных полях.

И все же: есть ли какие-то убедительные причины называть происходящее преступлением против будущего наших городов?

Единственный параметр в обрисованной цепи, на который можно повлиять в условиях свободного рынка – это нормативы. Мы можем пристыдить проектировщика в некомпетентности, застройщика – в жадности, эксперта – в безучастной замкнутости на сухих правилах, покупателя – в неразборчивости. Но мы не можем требовать от них чего-то большего, пока все они действуют в рамках закона. А нормативы ужесточить можно всегда.

Что будет, если в документах территориального планирования, правилах землепользования и застройки, санитарных нормах и прочих документах, затрагивающих градостроительную деятельность, прописать более жесткие требования? К примеру, ограничить высоту домов девятью-двенадцатью этажами, обязать проектировать замкнутые дворы с количеством населения жилых групп, при котором еще возможно создание устойчивых местных сообществ, повысить необходимые нормативные уровни озеленения и санитарной безопасности, предъявить более высокие требования к качеству благоустройства общественных и коллективных пространств, внешнему виду зданий…

Главным результатом таких изменений станет резкий скачок цен на жилье, и покупать столь огромное количество дорогих квартир будет уже некому. Темпы строительства резко сократятся, а точнее, просто схлопнется весь этот сегмент строительного рынка, самый широкий на сегодняшний день. Следовательно, еще сильнее отдаляемся мы от выхода из жилищного кризиса. Растущим семьям труднее будет улучшить условия проживания, ускоряющийся миграционный приток будет оседать на съемных квартирах старого жилого фонда, то есть скученность и плотность в целом будут только увеличиваться.

И без того слишком много вопросов в этой статье, но напрашивается еще несколько. Уверены ли мы, что хотим этих изменений? Если нет, то что делать людям, чье финансовое положение оставляет их перед выбором: комната в коммуналке или ущербная, но своя однушка в Шушарах или где-нибудь еще на похожем удалении. Нет ничего удивительного в том, что сотни тысяч человек выбрали второе.

Перед нами развилка выбора: или искусственно ограничить приток населения, сделав Петербург менее доступным, или строить так же много жилья, но на порядок более комфортного (как следствие, дорогого), а получившееся удорожание компенсировать за государственный (то есть наш, налогоплательщиков) счет.

Готовы ли мы, горожане, платить за то, чтобы люди, покупающие квартиры в новых жилых комплексах на окраинах, получали более качественную среду? Среду, о которой взывает Варламов, показывая фотки модного и очень дорогого амстердамского квартала Фуненпарк. За эту среду будет не так стыдно, она станет, возможно, немного больше соответствовать айдентике Петербурга, там будет чуть чище воздух и свободнее на дорогах, но за нее придется платить.

Строить хорошо – лучше, чем строить плохо. Это ясно всем. Но еще бывает такая ситуация, когда строить нужно много. Критика, даже оскорбительная, безусловно, бывает полезна. Но прежде чем обрушиваться с ней на тот или иной объект, надо знать, что предложить взамен.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.

9 комментариев

по хронологии
по рейтингу сначала новые по хронологии
1

так и что предложить? сплошные слова-слова - как и критика того что строят- а в итоге просто констатация фактов с другой точки зрения......

2

Вы правы, сплошная болтовня. Но что предложить - есть. Нужно просто купить коттеджик за городом и жить на природе в тишине и экоэмоциональном комфорте.

Автор3

Соня, предложить что? средство против чего? Статья – всего лишь попытка понять, чем опасно то, что строится вокруг города, и развеять сгущающийся вокруг этой ситуации алармизм. В градостроительстве так: то, что сегодня кажется благом, завтра может привести к плачевным последствиям. И наоборот: насильные попытки расхлебать кажущиеся проблемы могут обернуться еще более страшными бедами. Об этом же я пытался сказать и в других постах ("Чхонгечхон", "Города с недоказанной эффективностью"). Пускать на самотек нельзя, но единственный способ справиться с ситуацией – мирное просвещение и постепенное повышение строгости нормативов. Если каждый участник будет знать, чего он хочет (и архитектор, и покупатель, и даже застройщик, так как это входит в его долгосрочные интересы), то рынок сам должен находить механизмы повышения качества. И нельзя игнорировать западные модели жилищной политики (особенно интересен послевоенный европейский опыт реанимации строительного рынка)

Автор4

Тут вопрос расстановки приоритетов и поиска золотой середины. Концепция суперкомпактного города небоскребов более экологична, чем американская модель "города широких горизонтов".

5

А почему тогда американские буржуины проклятые, кроме Трампа, не хотят жить в небоскребе, а норовят поселиться в ИЖС где-нибудь в пригороде?

Автор6

Говорю же, вопрос приоритетов. Возможно, для них собственный комфорт выше всеобщего благополучия?

7

Это точно! Но почему многоквартирники экологичнее?

Автор8

Андрей, если коротко, то дело в теплопотерях, транспортных выбросах и гибели тысяч гектаров экосистем. Все это при компактном городе на порядок меньше.

9

А я бы для начала уменьшил воздействие на экосистемы, закрыв заводы по производству яхт, лимузинов, бизнес-джетов и швейцарских часов и т.п.. А коттеджики оставил бы на самый конец