Зима в 45 поезде

Снежные хлопья ловко облетают вокзальный навес над путями и липнут прямо на очки. Маневровый локомотив запустил дизель, метко харкнул черным канцерогеном в фонарь освещения. От стука двигателя сотрясаются внутренности, печень бьется о край реберной дуги, очки подпрыгивают на носу. Спешу пройти дальше.

Дверной проем вагона 45го поезда Питер – Иваново пахнет пылью, печным отоплением и куревом. Порывы ветра рвут оранжевые билеты из пальцев проводницы, хлещут синей полой по ногам, пересыпают паспорта снегом.

Табличка в тамбуре сообщает: Тверской вагоностроительный завод. Буквы шрифта скачут, продавлены неравномерно.

За металлическими дверками торчат стальные кишки водогрея, напоминая систему охлаждения небольшого реактора. Энергоблок излучает в инфракрасном диапазоне и писает в краник отработанной водой теплообменника.

Ковровая дорожка в коридоре застелена погонным полуметром пыльной дерюги. Шторки приталены, откидные сидушки подняты. В купе непослушная рулонная штора на окне, пыль немытого пола и сухое тепло обогрева. Опять какой-то нестираный половик под ногами.

В ногах одной из коек прибит плоский экран дюймов на пятнадцать, по которому из поездки в поездку крутят «Любовь и голуби». Благодаря строгой политике РЖД в части кинематографического ассортимента удалось изучить этот шедевр до мельчайших подробностей. И найти в себе антипатию ко всем героям кроме деда-алкаша, которая совершенно не выявлялась до пятого просмотра включительно.

Из-за телевизора место для одежды только одно, над ногами противоположного пассажира. На меня выпадает чужой кошелек, возвращаю на место. На стенах откидные сетки, куда ничего не лезет. Аксакалы подсказали: очень удобно запихивать туда кота, которого угораздило поехать с хозяевами. Животное висит в воздухе, перебирает лапами, провалившимися сквозь сетку, не бедокурит и на виду.

Повторная сверка билетов с паспортами, разгон провожающих. В коридоре погонный полуметр пыльной дерюги убирается с ковровой дорожки. Принципиальной разницы между ними обнаружить не удалось. Есть что-то среднеазиатское в этой привязанности к тряпкам на каждой поверхности.

— Ужин сейчас или утром?

Не знаю, зачем давать продуктам залеживаться лишние полдня, замусоливаться в вагоне-ресторане, рискованно это. Прошу всегда сейчас. Железнодорожное пиво вызывает стойкую головную боль, поэтому, только сок. То-ли Сады Придонья, то-ли Зады Закарпатья.

Поезд лязгает сочленениями и вяло вытягивается на железный фарватер. Первая упаковка сока опрокидывается за полчаса, в купе душно. Через час или около того торжественно открывают туалеты. Страждущими пассажирами управляют семафоры в концах коридора.

Попутчик ежечасно бегает покурить и приносит с собой на одежде миазмы фабрики Урицкого. Окно не открыть, уже установлен стеклопакет. Но и вентиляцию еще делать не научились. Дым из тамбура забирается в вентканалы и разносится по всему СВ вагону.

Попутчик негодует:

— Это Вы курили в купе?!

— Я не курю

— А кто курит?!

И убегает искать гада. Шум возмущения прокатывается по вагону. Проверив все купе (!) он возвращается ни с чем. Достаю таблетку беналгина и поясняю устройство тверской вентиляции. Попутчик сникает и перестает курить.

Приносят ужин. Жирная рыба или твердое мясо. Гарнир, нарезка, выпечка — неплохой столовский уровень. Мясо вполне съедобно, если зубы крепкие. Чайная церемония бесконечна, так как отопление не убавляют. Один пакет черного байхового чая с клеймом РЖД можно смело заваривать на чайник. Если на стакан – то два раза.

Публика постепенно раздевается. Прошу проводницу убавить жар.

— Неположено!

У них норма угля, которую они обязаны сжечь. Вне зависимости от климатических условий.

Уголь

Я предложил проводнице пристроить ее лишний уголь. Отказ. Тогда я тайком выхожу ночью из купе и открываю форточку в коридоре. Сделать это не просто. Дело в том, что для этого нужен ключ под треугольник, как в психбольнице. Но я подготовлен – зимой мой гараж открывается только с помощью маленьких плоскогубцев, которые всегда с собой.

На ближайшей станции проводница обходит владения и захлопывает форточку. Продолжаю борьбу с ними – с переменным успехом. Сон у меня в поезде – парадоксальный. Сначала отключаюсь как только 45й тронулся. Московская трасса ровная, за железом следят, сон вяжет сознание. Будят ужином.

В Бологом сворачиваем налево, на Иваново. Дорога вскоре кривеет, изухабливается как грейдер в Ленобласти. Рельсовые стыки отдают в вагон резче, глаза теряют фокус, если сидеть за ноутбуком и набирать текст.

Расслабившись в полудреме начинаю биться нижними зубами о верхние. Хоть капу бери. За два года регулярных ежемесячных поездок приучился спать с закрытым ртом но широко разомкнутыми зубами. Внешний вид должен быть еще тот. Зато ни разу не обокрали.

Дребезжит посуда на столе, звенит нож о тарелку, хлопает лист железной обшивки на потолке. Беру газету, складываю несколько раз, залезаю на койку и втыкаю ком бумаги в расщелину между листами. Раза со второго – третьего угадываю, потолок успокаивается. Выношу грязную посуду в конец коридора и ставлю на полочку у туалета. Пиликает телефон попутчика, который влажно сопит всеми отверстиями и не просыпается. Поезд сбавляет ход и я засыпаю. На станции сквозь сон в подсознание залетает:

— Отцепить пятый … и прицепить к седьмому…

— Отцепить седьмой …. и прицепить к третьему…

— Третий … отправляется с пятого….

Свист сжатого воздуха, поезд дергается. Хочется встать и проверить билеты. Ведь у меня пятый вагон. В эту сторону. А обратно седьмой. Или наоборот. Сумеречное сознание перемалывает труху бесполезных мыслей. Лязг буферов пробегает по поезду, трогаемся.

Рано утром обнаруживаю, что самый свежий воздух в вагоне находится в туалете. Там все просто. Заходите. Запираетесь. Нажимаете педаль до упора. Полный газ! И наслаждаетесь струей свежего, морозного, чистого кислорода, который хочется пить, пить и пить большими глотками, набивая им легкие до треска в грудине. Кислородный бар на колесах.

В Ярославль (около 13 часов пути) приезжаю сонливо-разбитым, в Иваново (около 17 часов) голодным, злым и неработоспособным. В Ярославль поезд прибывает в 5:38 утра. На работу рано, спать поздно.

Вокзал в Ярославле

В Иваново поезд останавливается в 9:44 утра. Спать рано. На работу поздно.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.

6 комментариев

по хронологии
по рейтингу сначала новые по хронологии
1

Цикл рассказов "45-й поезд" будет иметь успех ))

2

Само собой

3

Когда продолжение будет ?

4

Ирина, "Лето в 45 поезде" - внизу, под постом

5

Андрей, лето перечитано ))

6

Ирина, других сезонов пока не было 🙂