Тучков парк

городские парки

В сентябре 2017 года в Москве открылся парк Зарядье. Многие сразу нарекли его лучшим парком в мире; самые смелые увидели в нем событие, которое раз и навсегда изменит образ России в глазах всего человечества. Много пафоса, много восторга, но и без этого ясно: Зарядье – важная веха в истории пространственного развития Москвы, сравнимая, пожалуй, разве что с созданием кольцевой автодороги в начале 60-х.

И дело не в каком-то радикальном изменении структуры города (подумаешь, еще один парк), здесь важно другое: Зарядье вместе с обновленными за последние три года улицами Москвы стал символом решительной смены курса в градостроительной политике столицы, наглядной иллюстрацией к тому, как благородный замысел способен устоять против кажущегося непобедимым клубка финансовых и политических интересов, который неизбежно образуется вокруг подобных «золотых» кусков земли.

Что это было – демонстрация пробивной силы гражданской инициативы, побочный продукт предвыборной кампании 2012 года или результат эффективной работы девелоперского и благоустроительного лобби – сегодня это мало кому интересно. Появился прецедент, а значит, в других городах затеплилась вера в возможность чего-то подобного.

зарядье

Самое удивительное в новом московском парке – это его расположение. У Петербурга есть участок земли, по площади и градостроительной ценности сопоставимый с «Зарядьем». Чего у Петербурга нет – так это бюджета, сопоставимого с московским.

Участок, о котором идет речь – Тучков буян и Ватный остров, известные по ряду проектов, которые пытались реализовать на этой территории последние десять лет: «Набережная Европы» и «Судебный квартал». Что бы ни было построено на этом участке, оно будет возвышаться над главной площадью города – пространством Невы в пределах трех мостов, а потому либо станет частью ее ансамбля, либо разрушит его.

Значение этого участка для города таково, что у нас просто нет права на ошибку. Может быть, отчасти поэтому ни один из пяти посвященных этой территории архитектурных конкурсов не принес практических результатов. Идея создать там общественный центр обсуждалась еще до Революции, тогда же были проведены первые два конкурса на проект преобразования территории.

Планам помешала осуществиться Гражданская война. В 1919 году историческое здание водочных складов Ватного острова было отдано химическому институту, для которого позже были построены новые корпуса с памятными многим горожанам витражным остеклением и фасадной мозаикой.

Источник: Википедия

Институт прикладной химии занимал всю территорию между набережной Большой Невы, проспектом Добролюбова и улицей Сперанского. Но многим было очевидно, что место слишком уж свято, чтобы быть настолько пусто. В середине 2000-х стало известно о грядущей реализации на месте химического института «Набережной Европы» – одного из наиболее амбициозных проектов строительной компании «ВТБ Девелопмент», возглавляемой Сергеем Матвиенко, сыном прежнего петербургского губернатора. Новый квартал должен был включить элитный жилой комплекс, пятизвездочный отель, торгово-деловой центр и Дворец танца Бориса Эйфмана.

Объявили архитектурный конкурс на концепцию объемно-планировочного решения квартала и даже пригласили к участию целое созвездие светил мировой архитектуры. Выбрали победителей – тандем Евгения Герасимова и Сергея Чобана, – и заявили о скором старте реализации проекта.

Источник: сайт archi.ru. «Набережная Европы». Конкурсный проект консорциума архитектурных мастерских Евгения Герасимова и Сергея Чобана (2009 г.)

Следом был проведен конкурс на проект Дворца танца, который предполагалось разместить в соответствии с победившим вариантом градостроительной концепции. Однако в 2011 году власть в городе сменилась, и у «Набережной Европы» что-то пошло не так. Едва только успели снести корпуса института и вывезти загрязненную химикатами землю, как прозвучало известие о предстоящем переезде в Петербург Верховного и Высшего Арбитражного судов, и не куда-нибудь, а на Тучков буян.

В 2013 году проект «ВТБ Девелопмента» был свернут, после чего в Комитете по градостроительству и архитектуре объявили новый конкурс. Из прежней итерации остался только Дворец танца, остальная территория отводилась под строительство зданий суда и жилых домов для судей. Победу в конкурсе одержала мастерская Максима Атаянца, но и этому проекту не суждено было сбыться: в начале 2016 года Управделами Президента, в ведении которого находится участок, внезапно заявило об отказе от победившего в конкурсе варианта.

Источник: https://spbpark.wordpress.com/проект-мастерской-максима-атаянца/ «Судебный квартал». Конкурсный проект архитектурной мастерской Максима Атаянца (2013 г.)

Загадочным образом работа над проектом перешла к тем же Герасимову и Чобану; вскоре обнародовали несколько картинок из нового варианта проекта. Судебный квартал предстал на авторских рендерах и макете настолько компромиссным, безвольным и просто скучным, что тут же получил одобрение на Градостроительном совете.

От победившего в предыдущем конкурсе проекта Театра Эйфмана голландской мастерской UNStudio не осталось и следа: вместо его упругой монолитной формы оказался псевдоклассический «сундук», сколоченный из простодушного контраста стекла и ордера.

Театр, суды, жилой квартал, «Площадь звезд российского балета» и бессмысленное пространство, обозначенное в экспликации как «парк», – все это так примитивно и уныло, что глаза долго (и тщетно) блуждают по картинке в поисках чего-нибудь, что оправдало бы, объяснило бы ситуацию.

Ну ребят, как так-то? От проекта веет какой-то нездешней усталостью, переходящей в отчаяние, афонским смирением, толстовским непротивлением, и вместе с тем – канцелярийной строгостью и серьезностью – той самой, с которой, если верить Горину, делаются все самые большие глупости на свете.

Источник: projectbaltia.com/news-ru/10224/ «Судебный квартал». Проект бюро Евгения Герасимова и SPEECH Сергея Чобана.

Увы, эти картинки – последнее, что нам известно о том, как будет выглядеть Тучков буян. Весной 2017 года проект засекретили.

В сентябре в СМИ появилась информация о том, что строительство Судебного квартала откладывается на неопределенный срок. Градозащитники выдохнули, но остаются начеку: учитывая сложившуюся тенденцию, даже полный отказ от проекта не означал бы победу здравого смысла.

Источник: kanoner.com/2012/05/25/46923/цгп/ Панорама Центрального городского парка. Проект Н. В. Баранова.

Я считаю, что на Тучковом буяне должен быть парк. Идея, как и в случае с «Зарядьем», не нова: еще в 1940-е годы ее отстаивал главный архитектор Ленинграда Николай Баранов, да и сегодня, пожалуй, она наиболее популярна среди членов общественных организаций, объединенных тематикой городского развития. Причины отдавать лучший свободный участок городской земли под размещение такого специфического объекта, как суд, совершенно не ясны, а попытки додумать их самостоятельно исчерпываются многозначительным «почему бы и нет».

Но – нет. И вот почему. Во-первых, это некрасиво. Безусловно, суд – это неотъемлемая часть любой общественно-политической системы, а в отдельных случаях даже предмет национальной гордости. Так, ЕСПЧ для Страсбурга и международные суды для Гааги не только олицетворяют идею всеобщей справедливости и мира, но и являются частью локальной идентичности, определяют специализацию города на карте Европы.

Однако Верховный суд какого-либо государства не может и не должен быть таким символом. Оптимистический взгляд на мир подразумевает, что суд – это вынужденная необходимость, вызванная несовершенством общества и человека. Пространственное устройство города всегда отражает политический строй государства, и решение дополнить главный городской архитектурный ансамбль зданием суда иллюстрирует образ, который плохо сочетается с либеральными и демократическими ценностями. Полицейское государство, тоталитаризм, «вот это всё». Сервисная по своей сути функция, обслуживающая далеко не самые возвышенные потребности общества, вторгается в иконические панорамы Петербурга, да еще и облачается в формы, в которых большинство почему-то узнаёт архитектурный язык сталинской эпохи.

Помимо этического аргумента есть как минимум еще один: функциональный. До тех пор, пока не все федеральные органы государственной власти переехали в Петербург (т. е., всегда), функционирование Верховного суда будет сопряжено с постоянными транспортными корреспонденциями «Петербург – Москва» и обратно.

В городе предостаточно мест, имеющих куда более удобную связь с аэропортом Пулково, чем Петроградская сторона. Может быть, вопрос не кажется столь острым, потому что Питер, к счастью, гораздо хуже Москвы знает, что такое постоянные перекрытия улиц, мигалки и тонированные кортежи. Но это поправимо.

Что касается Дворца танцев Бориса Эйфмана, то и это, увы, не лучшая идея. Говорить о децентрализации культурного ландшафта Петербурга любят многие, но когда дело доходит до реальных проектов, то и второй сцене Мариинского театра, и музею Блокады, и многим другим культурным институциям подыскивают место где-нибудь поближе к центру.

Пространство «спальных» районов Петербурга нуждается в знаковых культурных объектах общегородского значения. Появление таких объектов в нецентральных районах может запустить цепочку позитивных преобразований, которые приведут к увеличению функционального разнообразия, повышению качества благоустройства и инфраструктурному апгрейду.

В мировой градостроительной практике особенно яркие примеры проявления этих процессов известны под названием «эффект Бильбао». Дворец танцев вполне способен стать таким проектом, который посодействует экспансии «культурного поля» Петербурга за пределы исторического центра и окажет добрую услугу одному из районов города. Безусловное большинство посетителей Дворца придут в него не потому что он стоит напротив стрелки Васильевского острова, а благодаря уникальному художественному продукту, который он предлагает.

Почему парк? Постиндустриальному городу нужно много парков. Разных: больших и маленьких, тихих и шумных, мемориальных и фестивальных, ярких и консервативных. Стоит ли говорить о том, насколько в центре Петербурга не хватает зелени. Но дело не только в количестве абстрактных квадратных метрах озеленения на душу населения. Помимо Летнего и Михайловского садов, где все красиво, но ничего нельзя, в городе должны быть общественные пространства, располагающие к самым разным активностям. Парк способен расширить диапазон возможностей города.

Queen Elizabeth Olympic Park —

Jardin Atlantique на крыше вокзала Монпарнас, Париж —

Парк Northala Fields, Нортолт, Великобритания — 

Парк можно было бы назвать настоящим подарком горожанам, если не принимать во внимание тот маленький факт, что создаваться и поддерживаться он, скорее всего, будет за их же деньги, поступившие в городскую казну в виде налогов.

В деле парков и садов самый сложный вопрос – это их экономика. Парки сами по себе – удовольствие не из дешевых, а порой и вовсе тяжелое бремя для городского бюджета. К тому же, в отличие от какого-нибудь торгово-развлекательного комплекса или той же не случившейся «Набережной Европы», парк вряд ли будет приносить городу активный доход.

Но, разумеется, это не означает, что парки не нужны вовсе. От количества, качества и доступности общественных благ, в том числе рекреационных пространств, зависит общий имидж города, качество жизни в нем и в конечном счете – привлекательность для туризма и бизнеса, глобальная конкурентоспособность.

Отказ от застройки территории Тучкова буяна не должен быть мотивирован одной только боязнью совершить очередную архитектурную ошибку. Более того: разбить хороший парк ничуть не проще, чем построить красивый дом. Да и потом, парк может стать как украшением города, так и источником различных неприятностей, местом отчуждения в темное время суток. В случае с Тучковым буяном, само его расположение гарантирует парку популярность и наполненность.

Но такова миссия этого места, чтобы не просто вместить что-то хорошее и нужное, а подарить Петербургу еще одну достопримечательность, новый предмет гордости горожан.

Не следует понимать парк как простое скопление деревьев, высаженных в хитрых композициях. Современный парк может быть наполнен объектами самого разного назначения. Здания могут быть размещены под парком, над парком, вокруг и внутри него; они дополняют и обогащают его программу, а порой и придают ему смысл.

Проект плавающего парка Пирс 55 в Нью-Йорке — 

Нужно лишь понять, какие функции превратят парк в живое, по-настоящему востребованное пространство, а какие навсегда останутся для него случайными соседями, которые либо еще как-то терпят и сторонятся, либо просто-напросто мешают жить.

Спроектировать парк и найти ему «хороших соседей» – задача, эффективно решить которую невозможно без конкурса идей. Ага, еще один конкурс. Но это все – мечты, мечты. А пока мы тут мечтаем, спорим, тонем в петициях и простужаемся на митингах, за синим забором строительной площадки сама природа медленно, но верно трудится над реализацией собственного проекта…

Фото: Александр Стругач


Показалось интересным или полезным — подпишись на анонсы новых статей в наших пабликах ВКонтакте и Фейсбуке.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Sorry that something went wrong, repeat again!