Вернуть конкурс

Сейчас уже незачем стесняться в выражениях: архитектурно-градостроительная практика последних лет демонстрирует полный провал петербургской конкурсной культуры.

Глубину кризиса проще всего оценить по статистике результативности проектных конкурсов: из семидесяти публичных профессиональных соревнований в сфере архитектуры, градостроительства и средового дизайна, проведенных в постсоветском Петербурге, только шесть завершились реализацией по проекту, близкому к победившему на конкурсе.

Сами по себе цифры ни о чем не говорят, но, если сравнить с Москвой, где в последние годы до строительства доходит более половины всех победивших в конкурсах проектов, проблема становится очевидной.

Институт архитектурного конкурса утратил доверие как участников, так и заказчиков. Поскольку конкурс – один из самых гласных методов принятия решений в вопросах пространственного развития городов, текущее состояние конкурсной практики может служить свидетельством общего упадка фундаментальных демократических институтов, основанных на открытости, прозрачности и партисипаторности процедур.

И чем привычнее и очевиднее становятся поражения проектных конкурсов в Петербурге, тем глубже разочарованность профессионального сообщества в самом методе публичного соревнования, что, в свою очередь, приводит к новым неудачам. В итоге, все чаще ответственные городские объекты возводятся без конкурсов, по проектам, выбранным директивно.

Конкурсная практика в России вынуждена существовать в режиме правовой неопределенности. Принципы проведения архитектурных конкурсов не закреплены в нормативных актах, призванных регламентировать профессиональную деятельность, а в Градостроительном кодексе они не упоминаются вовсе.

В случае с государственным заказом закон обязывает проводить тендер на определение проектировщика. Этот способ выбора исполнителя не имеет никакого отношения к нормальному архитектурному конкурсу. Более того, он дискредитирует профессиональную культуру, низводя процесс поиска решения ответственной архитектурной задачи к подписанию договора с претендентом, который доказал базовую компетентность и предложил наименьшую стоимость проектных услуг.

В 2001 году было принято «Положение о градостроительных и архитектурных конкурсах в Санкт-Петербурге», которое фиксировало основные правила игры на этом поле. «Положение» действовало до 2016 года, но его требования редко выполнялись в реальных условиях, и после упразднения оно не было заменено аналогичным нормативным актом.

Такое внесистемное положение означает на практике, что у конкурсантов нет реальных инструментов защиты своих прав, победители не могут быть уверены в своем дальнейшем участии в проекте, а заказчик не несет никакой ответственности за принятое решение.

Главный продукт конкурсный процедур – не более чем картинка: ни концепций, ни эскизных проектов юридически не существует, а идея проводить конкурс на какую-либо из официальных стадий проектной или градостроительной документации в соответствии со всеми требовании по форме и содержанию противоречит здравому смыслу, поскольку подразумевает колоссальный объем ничем не оправданных трудозатрат.

Положение об архитектурных конкурсах необходимо для восстановления их легитимности, но реабилитировать метод публичного творческого соревнования одними законами вряд ли удастся. В Петербурге должны появиться институты, способные на достойном уровне проводить проектные конкурсы.

Операторами проектных конкурсов в разных странах выступают аналитические агентства, органы исполнительной власти, фонды сферы культуры, издательства, музеи, архитектурные школы, а также союзы архитекторов и иные профессиональные объединения. В отдельных случаях конкурс проводится силами непосредственного заказчика – компании-застройщика или общественного учреждения, заинтересованного, к примеру, в обретении нового здания.

Миссия оператора состоит далеко не только в эффективном менеджменте конкурсных процедур. Краеугольный камень любого архитектурного конкурса – это техническое задание на проектирование (программа конкурса), и центральной задачей оператора должна стать разработка этого документа.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что успех конкурса в наибольшей степени зависит именно от качества технического задания. Помимо детального изложения ожиданий заказчика, программа должна содержать результаты комплексного предпроектного исследования, включающего – в зависимости от предмета конкурса – различные аспекты градостроительного, историко-культурного, социологического, инфраструктурного и технологического анализа контекста поставленной задачи.

Опыт проектных конкурсов последних десятилетий показывает, что в большинстве случаев значение технического задания оказывается сильно недооцененным. И, пожалуй, это одна из основных причин затянувшейся череды неудач, ведь недостаточная достоверность и неполнота содержащихся в этом документе сведений чреваты тем, что поступившие на конкурс проекты будут заведомо неприменимы на практике.

Возрастающее количество проходящих в Петербурге проектных конкурсов вкупе с провальной статистикой их результативности убеждают в мысли, что город нуждается в компетентном конкурсном операторе – стратегическом агентстве, специализирующемся на аналитике в области недвижимости и вопросах городского пространственно-экономического развития.

Одна из печальных тенденций архитектурной жизни Петербурга – постепенный уход от главной цели конкурсного проектирования, которой является поиск лучшего решения конкретной архитектурной или градостроительной задачи. Все чаще эта цель подменяется другими, маскирующими неуверенность организаторов в успехе мероприятия.

В результате наиболее популярными формулировками задач конкурса становятся «привлечение внимания к проблеме…», «старт общественной дискуссии…», «определение потенциальных путей…», а о намерении к реализации победившего проекта однозначно не заявляется.

Благодаря медийности тематик, повышенному общественному интересу к ним, для заказчика на передний план выходят такие эффекты конкурса, как рекламный и репутационный. Может быть, в этом нет ничего плохого, но, когда дело доходит до строительства реального ландшафтно или функционально значимого объекта, решение о его виде все чаще принимается без конкурса, кулуарно, а легитимацию в лучшем случае оно получает на Градостроительном совете.

Если конкурс все-таки проводится, то в большинстве случаев проект либо не доживает до реализации («Набережная Европы», зоопарк в Юнтолово, Дворец науки и техники школьников, музей обороны и блокады Ленинграда и др.), либо подменяется другим, выбранным непублично (Вторая сцена Мариинского театра, «Балтийская жемчужина», «Судебный квартал» и др.).

За те двести лет, что существует относительно институализированная конкурсная практика, в Петербурге было проведено более трехсот конкурсов на архитектурные и градостроительные проекты, а также на объекты ландшафтного и монументального искусств. Образ большинства титульных городских сооружений, особенно в последние предреволюционные десятилетия и эпоху авангарда, определялся в ходе профессиональных конкурсов.

Помимо своей сугубо утилитарной цели – поиска лучшего проекта – конкурс стал неотъемлемой частью культурной жизни города и приобрел значение моментального снимка архитектурной мысли в частности и художественного процесса в целом.

Вернуть доверие к конкурсному методу, поднять его авторитет на прежний уровень – задача, не справившись с которой, мы рискуем лишиться одного из самых мощных инструментов контроля качества архитектуры и городской среды и потерять публичную платформу, объединяющую профессиональное сообщество.


Показалось интересным или полезным — подпишитесь на анонсы новых статей в наших пабликах ВКонтакте и Фейсбуке.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Sorry that something went wrong, repeat again!