Зима в 45 поезде

Снежные хлопья ловко облетают вокзальный навес над путями и липнут прямо на очки. Маневровый локомотив запустил дизель, метко харкнул черным канцерогеном в фонарь освещения. От стука двигателя сотрясаются внутренности, печень бьется о край реберной дуги, очки подпрыгивают на носу. Спешу пройти дальше.

Дверной проем вагона 45го поезда Питер – Иваново пахнет пылью, печным отоплением и куревом. Порывы ветра рвут оранжевые билеты из пальцев проводницы, хлещут синей полой по ногам, пересыпают паспорта снегом.

Табличка в тамбуре сообщает: Тверской вагоностроительный завод. Буквы шрифта скачут, продавлены неравномерно.

За металлическими дверками торчат стальные кишки водогрея, напоминая систему охлаждения небольшого реактора. Энергоблок излучает в инфракрасном диапазоне и писает в краник отработанной водой теплообменника.

Ковровая дорожка в коридоре застелена погонным полуметром пыльной дерюги. Шторки приталены, откидные сидушки подняты. В купе непослушная рулонная штора на окне, пыль немытого пола и сухое тепло обогрева. Опять какой-то нестираный половик под ногами.

В ногах одной из коек прибит плоский экран дюймов на пятнадцать, по которому из поездки в поездку крутят «Любовь и голуби». Благодаря строгой политике РЖД в части кинематографического ассортимента удалось изучить этот шедевр до мельчайших подробностей. И найти в себе антипатию ко всем героям кроме деда-алкаша, которая совершенно не выявлялась до пятого просмотра включительно.

Из-за телевизора место для одежды только одно, над ногами противоположного пассажира. На меня выпадает чужой кошелек, возвращаю на место. На стенах откидные сетки, куда ничего не лезет. Аксакалы подсказали: очень удобно запихивать туда кота, которого угораздило поехать с хозяевами. Животное висит в воздухе, перебирает лапами, провалившимися сквозь сетку, не бедокурит и на виду.

Повторная сверка билетов с паспортами, разгон провожающих. В коридоре погонный полуметр пыльной дерюги убирается с ковровой дорожки. Принципиальной разницы между ними обнаружить не удалось. Есть что-то среднеазиатское в этой привязанности к тряпкам на каждой поверхности.

— Ужин сейчас или утром?

Не знаю, зачем давать продуктам залеживаться лишние полдня, замусоливаться в вагоне-ресторане, рискованно это. Прошу всегда сейчас. Железнодорожное пиво вызывает стойкую головную боль, поэтому, только сок. То-ли Сады Придонья, то-ли Зады Закарпатья.

Поезд лязгает сочленениями и вяло вытягивается на железный фарватер. Первая упаковка сока опрокидывается за полчаса, в купе душно. Через час или около того торжественно открывают туалеты. Страждущими пассажирами управляют семафоры в концах коридора.

Попутчик ежечасно бегает покурить и приносит с собой на одежде миазмы фабрики Урицкого. Окно не открыть, уже установлен стеклопакет. Но и вентиляцию еще делать не научились. Дым из тамбура забирается в вентканалы и разносится по всему СВ вагону.

Попутчик негодует:

— Это Вы курили в купе?!

— Я не курю

— А кто курит?!

И убегает искать гада. Шум возмущения прокатывается по вагону. Проверив все купе (!) он возвращается ни с чем. Достаю таблетку беналгина и поясняю устройство тверской вентиляции. Попутчик сникает и перестает курить.

Приносят ужин. Жирная рыба или твердое мясо. Гарнир, нарезка, выпечка — неплохой столовский уровень. Мясо вполне съедобно, если зубы крепкие. Чайная церемония бесконечна, так как отопление не убавляют. Один пакет черного байхового чая с клеймом РЖД можно смело заваривать на чайник. Если на стакан – то два раза.

Публика постепенно раздевается. Прошу проводницу убавить жар.

— Неположено!

У них норма угля, которую они обязаны сжечь. Вне зависимости от климатических условий.

Уголь

Я предложил проводнице пристроить ее лишний уголь. Отказ. Тогда я тайком выхожу ночью из купе и открываю форточку в коридоре. Сделать это не просто. Дело в том, что для этого нужен ключ под треугольник, как в психбольнице. Но я подготовлен – зимой мой гараж открывается только с помощью маленьких плоскогубцев, которые всегда с собой.

На ближайшей станции проводница обходит владения и захлопывает форточку. Продолжаю борьбу с ними – с переменным успехом. Сон у меня в поезде – парадоксальный. Сначала отключаюсь как только 45й тронулся. Московская трасса ровная, за железом следят, сон вяжет сознание. Будят ужином.

В Бологом сворачиваем налево, на Иваново. Дорога вскоре кривеет, изухабливается как грейдер в Ленобласти. Рельсовые стыки отдают в вагон резче, глаза теряют фокус, если сидеть за ноутбуком и набирать текст.

Расслабившись в полудреме начинаю биться нижними зубами о верхние. Хоть капу бери. За два года регулярных ежемесячных поездок приучился спать с закрытым ртом но широко разомкнутыми зубами. Внешний вид должен быть еще тот. Зато ни разу не обокрали.

Дребезжит посуда на столе, звенит нож о тарелку, хлопает лист железной обшивки на потолке. Беру газету, складываю несколько раз, залезаю на койку и втыкаю ком бумаги в расщелину между листами. Раза со второго – третьего угадываю, потолок успокаивается. Выношу грязную посуду в конец коридора и ставлю на полочку у туалета. Пиликает телефон попутчика, который влажно сопит всеми отверстиями и не просыпается. Поезд сбавляет ход и я засыпаю. На станции сквозь сон в подсознание залетает:

— Отцепить пятый … и прицепить к седьмому…

— Отцепить седьмой …. и прицепить к третьему…

— Третий … отправляется с пятого….

Свист сжатого воздуха, поезд дергается. Хочется встать и проверить билеты. Ведь у меня пятый вагон. В эту сторону. А обратно седьмой. Или наоборот. Сумеречное сознание перемалывает труху бесполезных мыслей. Лязг буферов пробегает по поезду, трогаемся.

Рано утром обнаруживаю, что самый свежий воздух в вагоне находится в туалете. Там все просто. Заходите. Запираетесь. Нажимаете педаль до упора. Полный газ! И наслаждаетесь струей свежего, морозного, чистого кислорода, который хочется пить, пить и пить большими глотками, набивая им легкие до треска в грудине. Кислородный бар на колесах.

В Ярославль (около 13 часов пути) приезжаю сонливо-разбитым, в Иваново (около 17 часов) голодным, злым и неработоспособным. В Ярославль поезд прибывает в 5:38 утра. На работу рано, спать поздно.

Вокзал в Ярославле

В Иваново поезд останавливается в 9:44 утра. Спать рано. На работу поздно.

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Sorry that something went wrong, repeat again!

6комментариев

сначала новые
по рейтингу сначала новые по хронологии
1

Цикл рассказов "45-й поезд" будет иметь успех ))

2
Андрей Саватеев

Само собой

3

Когда продолжение будет ?

4
Андрей Саватеев

Ирина, "Лето в 45 поезде" - внизу, под постом

5

Андрей, лето перечитано ))

6
Андрей Саватеев

Ирина, других сезонов пока не было 🙂